Не прошло много времени с тех пор, как я начал задумываться о весе тени своего отца, как в моей жизни произошли значительные изменения. Полагаю, так уж устроен мир, но это было действительно неожиданно.
Свою первую жену, Терри, я встретил в WCW. Она работала визажистом на канале CNN, а после стала лидером собственной группировки в рестлинге. Тогда ее знали как Александру Йорк. Я почувствовал влечение к Терри с первого взгляда. Мы встретились в Фениксе, где я находился, готовясь к выступлениям. В тот день я играл в гольф. По возвращении в отель я пошел в бар, чтобы выпить с отцом. Это было иронично, учитывая все, что произойдет немного позже.
Терри была в баре вместе с моим отцом и другими людьми, и когда я ее увидел, я сразу подумал, что это самая привлекательная женщина, которую я когда-либо видел. Она была настолько сексуальной, что я не мог оторвать от нее взгляд. Даже сейчас я не могу точно сказать, что именно привлекло меня к ней. Без сомнения она была красивой, но в ней было еще что-то особенное. Мы разговаривали и пили весь вечер в баре. Я вел себя прилично и очень уважительно, стараясь быть максимально приятным человеком. Я был очарован ею, это точно. Когда вечер подходил к концу, и пришло время, чтобы она пошла в свою комнату, я сопроводил ее туда. У меня было сильное желание, но я не собирался спать с ней в ту ночь. Я помог ей лечь в постель, накрыл ее, и ушел.
Стратегия сработала идеально. На следующий день она считала меня настоящим джентльменом, что, конечно же, было правдой. Именно тогда между нами и начались отношения. Сначала мы встречались тайно, стараясь никому не рассказывать об этом. У нас обоих была карьера, поэтому казалось логичным держать наши отношения в секрете. Со временем мы стали ближе, и я переехал жить к Терри. Примерно через шесть месяцев я повез Терри в Остин, чтобы познакомить со своей матерью. Тогда я думал, что мой отец не в курсе о наших отношениях. Я просто продолжал заниматься своими делами, работать и проводить все больше времени с Терри. Но в нашем мире все тайное рано или поздно становится явным.
Мы провели время с моей матерью, и уже должны были возвращаться домой. Но когда мы уже были в аэропорте, мне вдруг позвонили. Я услышал свой номер, когда мы уже должны были садиться на самолет. Все, кто хоть раз летал, знают: нужно подойти к ближайшему телефону. Я подошел, взял телефон, и на другом конце линии был мой отец. Он сходу начал обсуждать Терри. Я был совершенно ошеломлен, потому что не думал, что он вообще знает о нас, не говоря уже о каких-либо деталях ее жизни. Он был вполне вежлив с ней в баре в Фениксе, и, насколько я знал, у него о ней не было никакого однозначного мнения.
«Ты вообще понимаешь, что ты творишь? Тебе разве ничего про нее не говорили?» — спросил он. Разговор шел по все более негативному пути. «Тебе нужно вернуться домой, все хорошо обдумать и вести себя разумно».
Разговор не занял много времени, но, как всегда, отец смог привлечь мое внимание. Я не знал, на кого злиться больше: на Терри или на отца. Я положил трубку, сел в самолет и начала вымещать свой гнев на Терри. После нравоучений от отца я начал ее во всем обвинять. Я был настолько жесток, что весь путь домой она проплакала.
Ее вины здесь не было. Моя неуверенность в себе взяла верх, отец ее лишь усилил. Я любил Терри и любил отца. Он не ставил никаких ультиматумов и тому подобного; я уверен, что это было просто попыткой заботы о сыне. Это был не последний раз, когда он жёстко отзывался о Терри, но со временем я начал просто его игнорировать. Это моя жизнь, и он должен был с этим смириться.
Со временем он стал более терпимым по отношению к Терри. Но каждый раз, когда он говорил о ней что-то негативное, это меня сильно раздражало. В конечном итоге мы начали вместе посещать все семейные мероприятия. Терри не любила туда ходить, ведь в воздухе всегда витала напряженная неловкая атмосфера. Каждый раз я приводил ее вместе с собой, и, похоже, мой отец смирился.
Когда Терри забеременела нашей дочерью Дакотой, мы поженились, и жизнь была прекрасна. Я по-прежнему работал в WCW, там же оставался мой отец. Дакота была как дар с небес – милая малышка, красоты которой не выразить словами.
Однажды мой отец позвонил мне и предложил поиграть в гольф. Он жил примерно в часе езды от нас, в городе Мариэтта, штат Джорджия. Мы договорились встретиться в небольшом магазинчике, расположенном недалеко от нашего дома.
Как только я положил трубку, Терри сказала мне, что чувствует себя плохо. У нас был маленький ребенок, за которым нужно было ухаживать. Терри была настолько больна, что попросила меня отменить поездку.
— Пожалуйста, не уходи сегодня, — сказала она. – Мне очень нехорошо, Дастин. Без тебя я сегодня не справлюсь.
Что я мог поделать? Я знал, что отец будет недоволен, но, учитывая обстоятельства, не сомневался, что он войдет в положение. В конце концов, у него у самого есть дети. Он должен был понимать, что порой происходят такие непредвиденные вещи. Я сел в машину и поехал в магазин, где мы должны были встретиться. Я сказал, что не смогу пойти с ним поиграть, потому что Терри очень больна. Это вывело его из себя. Он был расстроен тем, что потратил целый час впустую. А то, что Терри была причиной всего этого, только усилило его гнев. Обстановка была очень некомфортной. Возможно, он подумал, что я предпочел Терри ему. Не знаю. Но на протяжении долгих пяти лет после этого мы ни разу не общались.
Для меня это остается непонятным. Но, с другой стороны, в этом есть своя ирония. Вся боль, которую я испытал из-за нашего разрыва, в конечном итоге привела к моим самым большим профессиональным успехам. Не знаю, возможно, я правда нуждался в этом расстоянии между нами.
Как бы там ни было, для нас обоих это было очень трудный период.
Отец виделся с Дакотой, но со мной он не желал пересекаться. Я не разговаривал с ним и не видел его, что, учитывая специфику нашей индустрии, может показаться странным. Вскоре, этот груз стал для меня слишком тяжелым. Я начал посещать психотерапевта, надеясь найти способ справиться с ситуацией. На самом деле, мы оба ходили к психотерапевту. Я потратил кучу денег, пытаясь найти выход из проблемы, но ничего не помогало. Мой отец несколько раз звонил, когда меня не было дома, и разговаривал с Терри. Это был просто обмен информацией. Почему он не мог позвонить мне? Почему я должен был звонить ему? Он же был инициатором обрыва отношений. Я должен был сделать первый шаг, потому что он – мой отец? Из уважения? А где его уважение к собственному сыну? Это была моя жена, мать моей дочери, и все разрушилось только потому, что я не поехал играть в гольф, оставшись с ребенком. Так много вопросов…
Это продолжалось пять долгих, тяжелых и крайне бурных лет, полных как взлетов, так и падений. Это был самый трудный период в моей жизни как с эмоциональной, так и психологической точки зрения. Именно тогда я начал все чаще употреблять рецептурные обезболивающие и алкоголь.
Учитывая мой образ жизни, одна травма легко могла привести к другой. У меня есть проблемы с самоконтролем, к тому же я находился в эмоциональном хаосе. Это крайне неблагоприятные условия для человека вроде меня. Ко всему прочему, мне еще приходилось бороться с влиянием отца. В целом, ситуация была довольно сложной.
Я принимал обезболивающие, а затем пил алкоголь, чтобы хоть немного облегчить свои страдания. Отсутствие отца разрушало меня эмоционально, и в какой-то степени это способствовало ухудшению физического состояния. Терри говорила мне, что нужно связаться с отцом, ведь она видела, как его отсутствие разрушает меня. Каждый раз, когда она упоминала отца или советовала, что сделать для восстановления наших отношений, я терял самообладание. У меня не было сил. Все мои неуверенности проявлялись в полной мере, и я чувствовал себя парализованным от тревоги.
Неоднократно Терри просила меня взять ручку и лист бумаги, чтобы она могла подсказать мне, что сказать отцу по телефону. Я записывала все ее указания. Стоит ли мне сказать отцу, что я готов пойти навстречу? Мой отец всегда казался мне немного пугающим. Черт, он до сих пор пугает меня. Я понятия не имел, что у него на уме, поэтому мои мысли были совершенно хаотичными.
Через несколько месяцев я наконец смог набрать его номер и позвонить. Я попросил его ничего не говорить, а просто выслушать. Я рассказал ему о том, что происходило между мной и Терри. Сказал, что если он пожелает найти компромисс, либо поспорить со мной, либо даже побить – я ко всему готов. Затем я положил трубку. С того момента мы больше не общались. Он был готов к разговору, но… не знаю. Я чувствовал, что ему тоже было очень плохо.
Я всегда хотел лишь одного: быть частью жизни своего отца, доставлять ему радость и заслужить его одобрение. Но вдруг, когда я этого совсем не ожидал, он исчез. Снова исчез из моей жизни. С течением времени становилось все яснее, что восстановить связь между нами уже невозможно. Это привело к тому, что я начала грубо обращаться с Терри. У меня не хватало ни сил, ни эмоциональной зрелости, чтобы справиться со всей этой болью. Примерно через пять лет совместной жизни, мы с Терри решили развестись.
Следующий удар был менее болезненным, но не физически. Меня уволили из WCW из-за того что я пустил кровь. Я знал, что это противоречит правилам WCW. Я общался с главным продюсером: «Эрик Бишофф не хочет, чтобы в матче был блейд. Нам нужно получить одобрение от вышестоящих лиц». Я сомневался, потому что знал о возможных последствиях. В итоге, продюсер сообщил нам, что руководство все одобрило. Тем не менее, я все равно не чувствовал себя комфортно, но что делать? Я не хотел, чтобы меня уволили из-за отказа пустить кровь. Съемка проходила в Северной Джорджии. Там был фермерский дом, рядом с которым стояли два автобуса, и мы с Барри Дарсоу (который тогда выступал как «Блэктоп Булли») пошли переодеваться и готовиться к съемке. Также там была большая машина со специальной клеткой на платформе. Сценарий был сложным. Внутри клетки находились небольшие камеры, предназначенные для съемки происходящего. Также там было несколько сельскохозяйственных инструментов, которые мы использовали для нападения друг на друга. В дальнем конце клетки стоял столб с сиреной. Один из участников должен был забраться на стенку клетки, чтобы дотянуться до сирены. Тот, кто первым позвонит в гудок, выигрывал. Все это происходило на ходу, пока восемнадцатиколесный грузовик ехал по дороге. Полиция перекрыла несколько километров дороги, чтобы нам никто не мог помешать.
Это был печально известный матч «Король дороги» (на шоу Uncensored 1995 — прим.ред).
На съемку ушло примерно 20-25 минут. Мы толкали друг друга в клетку, брали оружие и все, что могли найти, и били друг друга. Примерно в середине матча мы начали кровоточить. В это время грузовик ехал по дороге, с двумя внедорожниками с обеих сторон. Клетка была достаточно прочной. Мы были в безопасности и не должны были выпасть, но было несколько крутых поворотов, которые были достаточно страшными. Большая часть того, что мы делали в матче, была полной импровизацией, потому что у нас не было возможности проехать по дороге заранее. В итоге, мы вернулись в фермерский дом. Я вышвырнул Барри из грузовика и сбросил в яму. Мы сражались, покрытые грязью. Это было довольно весело, и мне казалось, что все прошло хорошо. Поэтому то, что произошло на следующий день, стало для меня настоящим сюрпризом. Я этого не ожидал. Никто не ожидал.
Мы вместе с Майком Грэмом, который был агентом нашего матча, поехали обратно в Атланту. Это был всего лишь еще один обычный рабочий день. Ничего особенного. А на следующий день Майк позвонил и сказал, что его уволили. «Будь наготове, Дастин, скорее всего позвонят и тебе». Он оказался прав.
В то время в компанию приходило много людей; некоторые из них получали действительно огромные зарплаты. Я считал, что руководству не составит труда позаботиться и об остальных сотрудниках, и что они будут стараться удерживать рестлеров на контракте.
Я никогда бы не стал делать что-либо, что противоречит правилам компании. Прежде всего, я бизнесмен. Я сказал Эрику: «Я сделал то, что мне было велено». Я отметил, что мы сделали ровно то, чего от нас ждали агенты, не более. Я сказал, что мне уже звонили на этот счет, и я объяснил ситуацию, но Эрик не собирался идти на уступки.
— Дастин, нам придется с тобой попрощаться.
В то время у меня была неплохая зарплата. Я мог бы обратиться в суд, но это потребовало бы немало времени и денег. На тот момент я вообще не знал, что делать. Поэтому я просто решил ничего не предпринимать. Как оказалось, это было лучшее решение, которое я мог принять: Эрик мне очень сильно помог.
В тот момент ничего, что касалось будущего, не имело значения. Жизнь летела с такой огромной скоростью, что я не мог ее контролировать.
Вопреки всем препятствиям и логике, лучшие годы моей карьеры были совсем рядом.