После продолжительного перерыва продолжим публикацию перевода.
Предыдущие главы доступны по этой ссылке (тэг Hardcore Truth)
Другие переводы все еще доступны по тэгу «КНИГА«
Крис, Эдди и я были довольно близки. Мы путешествовали вместе некоторое время, но я не мог долго мириться с привычками Эдди в дороге. Он всегда был на своем собственном графике. Если мы договаривались уехать в определенное время, Эдди появлялся на 30, 40 минут позже… то же самое было и с походом в спортзал. Эдди делал все, когда Эдди было удобно. В конце концов, я сказал Крису, что не могу к этому привыкнуть, и он меня понял. Эдди в итоге начал путешествовать с Чаво. Всем сразу стало лучше.
Было очевидно, что у Эдди проблемы со здоровьем. На тот момент когда он стал чемпионом WWE, Эдди был сильно измотан. Чемпионы работают на износ, когда ты владеешь этим титулом. У тебя нет выходных. Время вне ринга — для публичных выступлений и подобных вещей. Неважно, насколько Эдди был травмирован, он выходил на ринг и выкладывался по полной. Его тело начало ломаться. У него был поврежден межпозвоночный диск, и он попросил немного отдыха — которого ему не дали. Ему сказали, что он чемпион, и работа с травмой — это часть его жизни.
Одна из самых печальных вещей, которую я когда-либо видел, — это Эдди за кулисами, лежащий на одном из массажных столов, ему было так больно, что он не мог понять, хочется ли ему в туалет или нет. Он просто лежал за кулисами на столе на домашних шоу, пока не оставалось 10 минут до матча, тогда он принимал энергетический напиток или что-то с медом, а затем тащился на позицию Гориллы. Он выходил и устраивал такое хорошее шоу, что никто не мог сказать, что он был травмирован и измотан, но как только он возвращался за кулисы, он тут же снова сдувался, медленно идя по закулисью, будто это он проиграл. Он тащился обратно к массажному столу и снова ложился. Никто не отправлял его домой, чтобы он восстановился, потому что им было все равно. Он просил об отпуске, но ему его не дали. Они сняли с него пояс, думая, что это снимет давление, а затем пошли и поставили его против Курта. А матчи по рестлингу с Куртом Энглом — это не отпуск!
Эдди продолжал бороться. Ему было трудно с этим справиться. Помню, как мы разговаривали с ним в ноябре 2005 года — мы были в Кентукки, и он выглядел несчастным. Я спросил его, что случилось, и он просто взбесился. Он был расстроен из-за чего-то, что покажут по телевизору, и мой вопрос поджог пороховую бочку — не в том месте, не в то время. Эй, мы были хорошими друзьями, для него было нормально выплеснуть на меня свои эмоции. Закончив орать, он ушел.
Я до сих пор в ужасе и отвращении, что именно таким вышел наш последний с ним разговор.
Через неделю после того разговора мы выступали на шоу в Миннеаполисе. На той же арене Эдди вляпался в историю вскоре после того, как он присоединился к WWE: тогда для него был запланирован большой сюжет, а он просто не приезжал и никто не мог с ним связаться. Когда он прибыл на стадион к пяти вечера, он был так пьян, что едва мог выйти из такси. Бенуа и Маленко схватили его и быстро втащили его внутрь, пока никто не увидел, в каком он состоянии. У него были свои демоны, что привело к его увольнению в 2001 году. Он изменил свою жизнь, завязал с вредными привычками, вернулся на работу и жил хорошей жизнью. В ноябре 2005 года в Миннеаполисе эта жизнь закончилась.
В тот день, когда я прибыл на арену, у всех были хмурые лица. Мне сказали, что Эдди умер. Я не мог в это поверить; все, что я мог сказать, было:
— Вы что, издеваетесь?
Он испытывал такую боль и такой стресс, что его сердце не выдержало. Я был в бешенстве потому что полагал, что компания обошлась с ним чертовски плохо. Это был парень, который знал свое тело, знал, что ему больно, и попросил отпуск. Они издевались над ним, не давая отдыха и он продолжал работать. Они давили на него и давили, пока у него не случился сердечный приступ. Я не думаю, что было бы справедливо винить Винса Макмэна лично в смерти Эдди, но бизнес, безусловно, приложил к этому руку. Вот почему Винс позаботился о Викки, вдове Эдди. Конечно, Эдди всегда мог просто сказать, что он берет отпуск. И поверьте, руководство не хотело терять Эдди, поэтому они сделали бы все, что он хотел. Он был слишком ценен для компании, и они слишком много вложили в него.
Смерть Эдди выбила у всех почву из-под ног. Хотя ее нельзя было сравнивать со смертью Оуэна, настроение было похожим. В ту ночь компания сняла два телевизионных трибьюта Эдди. Я не работал ни на одном из шоу, и я не записал ни одного интервью за кулисами, где говорили о нем. Я не хотела об этом говорить. Я до сих пор не хочу. Я отключился. Мне не нравилось, как прошел наш последний разговор. Я даже не смог пойти на его похороны, потому что мы были в дороге, направлялись в Европейский тур. В любом случае, мне вообще не стоило ехать в Европу.
За несколько недель до смерти Эдди мне назначили операцию на локте, но я заметил шишку под правой подмышкой. Я подумал, что это либо прыщ, либо вросший волос. Я не могу ничего оставлять в покое, поэтому я попытался выдавить ее, но она не проходила. Это была действительно твердая шишка. Я понятия не имел, как она у меня появилась. На следующее утро болело так сильно, что я даже не мог поднять сумку правой рукой. После возвращения я сходил к врачу, тот осмотрел меня и сказал, что это инфекция, и пока она не пройдет операцию делать нельзя. В итоге я снова поехал гастролировать. К тому времени, как я добрался до Миннеаполиса, я чувствовал себя так, будто у меня грипп. Доктор Риос осмотрел меня за кулисами и сказал, что у меня стафилококковая инфекция, которая распространилась на предплечье. Он сказал Джонни Лауринайтису, что я всерьез болен и мне нужно лечь в больницу. Джонни сказал, что я нужен в заграничном туре, так что больнице придется подождать. Я не из тех, кто жалуется, но в той ситуации я проявил настойчивость:
— Я чертовски болен, чувак.
Джонни настоял, чтобы я поехал в Евротур. Я думал, что это просто очередной случай рабочей травмы — ты работаешь с ней, и она в конце концов проходит. Если бы я отказался ехать, они, вероятно, уволили бы меня. Может, точно так же чувствовал себя Эдди.
Мы закончили съемки на ТВ и сели в самолет в полночь. К тому времени, как мы приземлились в Германии, мое предплечье было вдвое больше обычного. Ларри и доктор Риос пришли ко мне в комнату, чтобы осмотреть руку. Ларри держал меня, а доктор Риос сделал надрез на моем предплечье, чтобы снять давление. Он начал сжимать и выдавливать всю эту зеленую, красную и жёлтую дрянь наружу. Воняло просто ужасно. Они потратили около 20 минут, пытаясь осушить и очистить мою руку, затем забинтовали меня от запястья до плеча, чтобы никто другой не подхватил эту инфекцию от меня. Даже доктор Риос сказал, что мне не следовало ехать в Германию, но я сказал ему, что Джонни настоял на том, чтобы я был нужен, поэтому я подумал, что у них, должно быть, был важный телевизионный матч для меня или что-то в этом роде. Я все еще чувствовал себя так, как будто у меня грипп, но я отправился в поездку и был готов работать. А потом я узнал, что на всех шоу того тура я был заявлен в батл-рояли! И вот для этого я им был нужен! Любой мог занять мое место, или они могли бы провести матч на одного рестлера меньше, и никто бы не заметил. Я был в ярости на Джонни за то, что он так со мной поступил. Им приходилось «чистить» мое предплечье каждый день, но всё становилось все хуже. Когда мы добрались до ТВ-записей в Англии, я пошел к Джонни и настоял, чтобы улететь домой. В любом случае, это было последнее выступление в Евротуре, и Джонни организовал мне вылет в тот же день. Когда я вернулся, мой врач взглянул на мою руку и сказал:
— Вам срочно нужно ехать в больницу.
Он позвонил и предупредил, чтобы в больнице знали, и ждали меня. В итоге я пробыл в больнице четыре недели. Они сделали операцию, чтобы удалить инфекцию из кости. Это не сработало, поэтому они пригласили специалиста по болезням, чтобы поговорить со мной, который назначил мне ванкомицин, один из самых сильных антибиотиков. По сути, это последнее средство. Если это не сработает, сказал он мне, им придется ампутировать мою руку до плеча. Эта новость ошарашила меня. К счастью, ванкомицин сработал, и я пошёл на поправку. Мне поставили катетер и отпустили домой. После двух недель домашних визитов медицинского работника, который брал у меня кровь, делал анализы и менял мне трубки, я пришел на осмотр. Врач сказал, что если бы я пошел в больницу, когда мне изначально сказали это сделать, мы бы избежали всего этого. Я сказал ему, что Джонни настоял на моем участии в туре. Врач ответил мне, что именно из-за него я оказался в больнице и чуть не потерял руку.
Поскольку они пошли против распоряжений доктора Риоса, компания была виновата в данной ситуации, и они знали, что навлекли на себя огромный судебный иск. Я понимал это, потому что они целовали мою задницу все время, пока я был на лечении, говорили мне ни о чем не беспокоиться и что они дадут мне все, что мне нужно… Я же просто хотел, чтобы они дали мне хороший пуш, когда вернусь! Я подумал, что если я не заслужил этого за всю свою тяжелую работу, то я определенно заслужил это сейчас за то, что я пережил.
Я был не в лучшем настроении во время того европейского тура. Я был в компании достаточно долго, чтобы меня считали одним из лидеров раздевалки, одним из ветеранов, которые неофициально помогали управлять всем и держали порядок в раздевалке. Я был зол, потому что был болен как собака и только что протащился через океан, чтобы участвовать в каких-то ерундовых матчах. Они были увлечены стартовым пушем Кена Кеннеди, так что он выигрывал все эти массовые матчи.
Однажды вечером в Италии мы вернулись в раздевалку, и Кен не поблагодарил парней за матч. Поблагодарить парней, которые проиграли тебе, — это первое, что ты должен сделать после матча, потому что они помогли тебя хорошо выглядеть. Я дал Кену несколько минут, чтобы сделать это, и ничего не произошло. Я высказал свою претензию перед всеми. Он сказал, что он собирался это сделать. Я ответил ему, что ты должен был сделать это в первую очередь, поблагодарить людей, которые помогают продвигать тебя, и пожать им руки. На следующий день мы были в другом итальянском городе, и когда Кен приеха на арену, я подошел, схватил его сумку и выбросил ее в коридор, сказав:
— Убирайтесь к черту из моей раздевалки — ты не будешь переодеваться здесь, пока я не разрешу тебе.
На бумаге это кажется довольно суровым, но я был ветераном, который учил уважению новичков. Черт, Бенуа заставил Миза переодеваться в коридоре в течение шести месяцев после того, как, потому что застал его за тем, что тот ел курицу над вещами Криса и устроил беспорядок, за который потом не извинился. Ветераны поддерживали друг друга в таких вещах. Приходилось объединяться, чтобы убедиться, что новички следуют правилам. Кеннеди был единственным человеком, которого я когда-либо вышвыривал из раздевалки.
Прошло несколько дней, прежде чем Бенуа пришел поговорить со мной. Кеннеди начал путешествовать с ним еще в Штатах, поэтому Крис знал кое-что, чего не знал я. Он сказал мне, что Кен только что потерял отца. Крис знал, что Кен переживает тяжелые времена, и сказал, что уважает и поддерживает мое решение выгнать Кена из раздевалки, но предложил мне пойти и поговорить с ним. Я нашел его и спросил:
— Почему ты не рассказал мне о своем отце?
Кен сказал, что не считает, что ему нужно рассказывать об этом людям, но да, у него были тяжелые времена. А потом он разрыдался. Мне было жаль его, правда жаль. Мне было больно видеть, как он так плачет. Я сказал ему, чтобы он тащил свою задницу обратно в раздевалку, и я принес ему свои извинения. С этого момента мы стали хорошими друзьями.
В любом случае, у всех нас в тот момент было много забот. Мы все переживали смерть Эдди по-своему. Начальство же объявило, что будет введена антидопинговая программа, чтобы быть уверенными убедиться, что никто больше не пострадает. В самом начале это выглядело как что-то, что Винс делает, чтобы помочь всем. Людям потребовалось некоторое время, чтобы понять, что это все было лишь куском дерьма.
