Первую половину 2006 года я был дома, восстанавливался после последней операции на локте. После того, как инфекция стафилококка прошла, мне смогли провести операцию. Но мне нужно было вылечить оба локтя, а хирурги не хотели лечить их одновременно. Мне пришлось подождать, пока заживет левый локоть, прежде чем врачи займутся правым.
Подробнее о той травме и операции Боб рассказал в 30 главе книги — прим.ред.
Как и в тот раз, когда я сломал руку, я был настолько ограничен в своих возможностях, что это сводило меня с ума. Мне нельзя было ничего поднимать. По сути, мне вообще ничего не следовало делать, или так казалось. Мой врач знал, что я люблю кататься на мотоциклах для мотокросса, и поэтому предупредил меня:
— Никаких мотоциклов.
Я сказал ему, что нет проблем, но как вы думаете, долго я его слушал? Я так устал валяться, ничего не делая, поэтому, как только мои локти зажили, я расчехлил свой байк и отправился на трассу для мотокросса. Это было в середине недели, так что я был там один. Я чувствовал себя довольно хорошо, ехал быстро и прыгал. Я подошел к «столу», это такой вид трамплина длиной 18 или 21 метр. Он был спроектирован так, что когда вы отрывались от него, вы летели по воздуху и пытались приземлиться на нижнюю его сторону, избегая стены из грунта, а затем продолжали движение. С левой стороны от трамплина был выступ, который подбрасывал заднюю шину вверх. Это заставляло вас нырять носом перед приземлением, и это было неприятное чувство. Я начал смещаться вправо во время прыжка, чтобы исправить это.
Когда я откатал минут 45, на трассе появились пара парней. Один из них начал гоняться со мной. «Ну ладно, тогда давай сделаем это», — подумал я. После месяцев безделья, было здорово снова что-то делать. Ветер усиливался, я ехал быстрее, и этот парень догонял меня, когда я поднимался по трамплину. Я въехал на трамплин на хорошем ходу, но сильно правее. Та большая стена из земли была прямо подо мной, я понял, что у меня проблемы. Я спрыгнул с мотоцикла в воздухе — просто отпустил его — и врезался в эту стену локтем, который мне только что прооперировали. Я попытался подняться и обнаружил, что не могу этого сделать. Я думал, что сломал ключицу. Другой мотоциклист чуть не приземлился на меня. Он остановился, чтобы помочь мне, когда увидел, что у меня проблемы. Моя ключица не была сломана, но мой локоть выглядел не слишком хорошо — швы разошлись. Мой мотоцикл выглядел не намного лучше — вилки были погнуты, руль перекручен. Они помогли погрузить мотоцикл в мой грузовик, потому что я не мог сделать это сам. Когда я пришёл домой, я взял несколько полосок пластыря и заклеил раны, где разошлись швы. Я не собирался возвращаться к врачу и признаваться, что это случилось во время езды на мотоцикле! Это, вероятно, немного задержало мое выздоровление, но в WWE так и не узнали об этом. Мне просто нравились экстремальные виды спорта, и мое возвращение на ТВ тоже должно было стать экстремальным…
В середине 2006 года мне позвонили из офиса и сказали, что с этого момента я буду работать на бренде ECW. Они пытались заработать, возродив промоушен Пола Хеймана из 90-х и запустив его под брендом WWE. Я подумал, что это хорошая идея, потому что это дало бы всем в ростере шанс попасть на ТВ. Некоторые действительно талантливые ребята сидели, и ничего не делали, и я подумал, что это будет отличным способом для них получить постоянное время на ТВ и быть задействованными в сюжетных линиях. Некоторые рестлеры, которые были участниками того самого ECW, были переведены в ростер шоу. Среди них были Томми Дример и Роб Ван Дам, и они оба мне нравились. Они также подписали некоторых бывших рестлеров того старого ECW — я думаю, что Сэндмэн был хорошим выбором, хотя он и не мог ничего показать на ринге, потому что он уже был слишком старым. Я был немного разочарован в Сабу, потому что он был не тем, кем был раньше. Отчасти из-за закулисной политики, отчасти — по причине возраста. Так же они вернули Эндрю Мартина — Tеста — и я подумал, что он был великолепен. И я думаю, они решили, что, поскольку ECW была средой, где все дозволено, ей может пригодиться такой парень, как Хардкорный Холли.
Руководство не спрашивало меня, хочу ли я быть частью ECW — они просто поставили меня перед фактом. А мне было все равно. Для меня имело значение только то, что я снова на телевидении. Я был вне экрана почти год, поэтому я хотел вернуться к зрителям. ECW снимали в тот же день, что и Smackdown, поэтому это не повлияло бы на мой график. Самое большое отличие было в том, что это был прямой эфир на телевидение, а не записное шоу. Это одна из причин, по которой они перевели меня на ECW. Мне всегда говорили, что я хорошо соблюдаю тайминги, и агенты это ценили. Время важно даже в записных шоу, потому что, хотя вы можете редактировать отснятый материал, это стоит больших денег. Лучше просто сделать все правильно с первого раза. Когда вы делаете прямой эфир на ТВ, принципиально важно, чтобы у вас были ребята, которые имеют опыт работы с жесткими временными рамками, иначе это может все испортить. Они знали, что могут сказать мне: «У вас есть семь минут», и через семь минут, гарантированно, кто-то поднимет руку, и мы будем готовы перейти к следующему матчу или сегменту. У них там было много рестлеров, которые не привыкли работать в прямом эфире, и даже когда рефери постоянно говорил им, сколько у них времени, они все равно не могли сориентироваться. Поэтому наличие кого-то вроде меня, чтобы контролировать темп событий, было полезным для всего бренда.
Я думал, что ECW будет идеальным шоу для меня. Я был взволнован, думая, что стану одним из лучших рестлеров, получу много времени на ТВ, выступая в матчах и сюжетах. Я оказался наполовину прав — я определенно был на заметной роли одним из главных игроков на шоу. Но когда дело дошло до важных матчей, они использовали меня, чтобы снова продвинуть других людей. Я одержал несколько побед по пути, но я все еще был в значительной степени элитным джоббером. Все сводится к тому, что они хотят сделать с кем-то — неважно, насколько ты хорош, важно только то, для чего они хотят тебя использовать. Тем не менее, я делал то, что должен был делать: усердно работал, предлагал идеи сценаристам и надеялся, что, может быть, что-то произойдет. Но этого так и не произошло.
Большой план руководства состоял в том, чтобы построить шоу вокруг Роба Ван Дама. Он все еще был очень популярен (хотя Хантер и хоронил его годами), поэтому они позволили ему выиграть титул чемпиона WWE, а затем провозгласить себя и чемпионом ECW. Все шло хорошо, пока он сам не облажался. Роб — это Роб, и он будет делать то, что захочет, несмотря ни на что. Он просто хотел бороться и курить травку. Его больше ничего не волновало. Они только что устроили PPV, где центральной частью был выигрыш им титула чемпиона WWE в мэйн-ивенте, по сути вокруг это был создан новый бренд, а потом Роба арестовали за курение травы. Его отстранили, и они заставили его проиграть и титул чемпиона WWE, и титул чемпиона ECW в течение следующей недели. Когда он вернулся после отстранения, его импульс угас, поэтому они хотели вернуть его на путь истинный. Как обычно, они обратились ко мне.
Меня не смутило, что меня попросили проиграть Робу. Это была моя работа. Мне всегда нравился Роб. Он один из лучших рестлеров, которых вы когда-либо встречали. Мне нравилось работать с ним. Многие рестлеры жаловались на него, когда он впервые присоединился к WWE в 2001 году, потому что его удары были слишком жесткими, но у меня никогда не было с ним проблем. Я получил все, что он проводил, и не пытался уклоняться или закрывать лицо руками, чтобы блокировать его удары, потому что я хотел, чтобы это выглядело правдоподобно. Конечно, несколько из этих ударов были довольно сильными и задели меня, пару раз почти вырубили меня, но он не нанес никакого реального ущерба. Я так работаю, так что кто я такой, чтобы жаловаться? Но когда он делает свой «Раскат грома», этот ублюдок приземляется всем своим весм, а он тяжелый.
Мы отработали тур, провели отличные матчи, но тот, который я считаю самым лучшим, тот, о котором люди до сих пор говорят, показали на ТВ-шоу в прямом эфире в сентябре 2006 года. В итоге это был, вероятно, лучший матч, который у меня когда-либо был.
Инструкции были довольно простыми — выйти и проиграть Робу, помочь ему хорошо выглядеть и провести хороший матч. Просто еще один рабочий день. Все было ради Роба. Нам сказали, что матч должен был длиться около 12-15 минут и что там будет двухминутная рекламная пауза. Нам нужно было придумать что-то действительно захватывающее. Поскольку мы так много работали вместе на домашних шоу, матч было легко спланировать. Я сосредоточился на том, чтобы убедиться, что все будет иметь смысл, и что в конце Роб победит так, как они хотели. Когда мы вышли, все шло отлично; фанаты были заинтересованы, и время было как раз подходящим. Примерно через семь минут судья сказал нам, что у нас есть 30 секунд, прежде чем мы уйдём на рекламу. У нас была запланирован большой спот со столом, который мы заранее поставили рядом с рингом, поэтому мы заняли позицию для этого спота. Рефери дал нам 10-секундное предупреждение; мы были в идеальной позиции. Я был на апроне ринга, за канатами, а Роб был на ринге. Мы провели суплекс: сначала я поднял его, но опустил на ноги на апрон. Затем я еще раз поднял Роба, и после этого мы оба рухнули на стол. Фанаты взорвалась — я слышал, как они сходят с ума.
Посреди всего этого шума, лежа на полу среди обломков стола, я думал: «Это было чертовски больно». Было такое чувство, будто я обгорел на солнце, и кто-то сильно ударил меня по спине. Это было совсем не похоже на некоторые из моих аварий на мотоцикле, просто было больно, как будто меня сильно ободрали.
Когда судья подошел и сказал, что у нас есть минута, прежде чем мы вернемся с рекламы, мы начали двигаться. Я перевернулся на четвереньки и внезапно увидел лужу крови. Помню, я подумал: «Боже мой, откуда она тут взялась?» Я понятия не имел, была ли это кровь Роба или моя. Казалось, что в кого-то стреляли. У Роба не было крови. Я заглянул под руку и увидел всю эту кровь, стекающую по моему боку. Я подумал: «Что, черт возьми, я натворил?!»
Я поднялся на ноги. Операторы снимали нас, а это означало, что все могли видеть кровь на большом экране. Толпа громко ахнула. Все за кулисами, по-видимому, бросились звать врачей и продюсеров. Я же просто хотел поскорее закончить матч. У судьи был наушник, и из-за кулис ему сказали, что я должен подождать на за рингом, потому что доктор Риос собирается осмотреть меня, прежде чем мы вернёмся в эфир. Рефери сказал, что Винс, возможно, захочет остановить матч. О, чёрт, нет! Никто не собирался останавливать этот матч, насколько я мог судить! Я понятия не имел, насколько всё плохо, и мне было всё равно. Рефери сказал мне, что всё очень плохо, но я немного подвигался и подумал: «Насколько всё может быть плохо?» Оказалось, всё было чертовски плохо! Доктор Риос и Ларри — продюсер — прибежали и проверили. Ларри сказал мне:
— Я скажу им, чтобы они остановили матч.
Ни за что, подумал я. Это было слишком хороший матч. Я ответил:
— Ублюдок, если они остановят матч, я клянусь Богом, я ударю тебя по лицу.
Он ошарашенно посмотрел на меня и сказал:
— Боб, иди сюда и дай мне еще раз взглянуть на спину.
Я сказал ему, чтобы он отвалил от меня, и вернулся на ринг. Я не дал им шанса остановить матч. В тот вечер я чувствовал себя упрямым. Я не осознавал, насколько серьезной была травма, пока не оказался на ринге и случайно не взглянул на большой видеоэкран — они засняли меня сзади, и я увидел огромную рану на всю спину. Рассечение было в пол-метра длиной и достаточно глубоким. Из нее текла кровь — это выглядело чертовски жестко.
Как бы страшно это ни выглядело, на самом деле это не было так уж и больно. Я думал, что это добавило матчу остроты, сделало его еще более интересным для фанатов. Остаток матча прошел хорошо, и люди были в восторге. Я боролся еще минут восемь с этой травмой и, как уже говорил, думаю, что это был, вероятно, лучший матч, который у меня когда-либо был. Я заслужил большое уважение в тот вечер. Вы никогда не сможете сделать всех счастливыми, и всегда есть фанаты, которым вы просто не нравитесь по какой-то причине. В тот вечер я заслужил большое уважение даже от тех кому не нравился. Публика устроила мне овацию стоя, когда я покинул ринг. Это было приятно — я был хил в то время, несмотря на это они проявили уважение ко мне и тому, что я сделал на ринге в тот вечер, было оценено по достоинству. Когда я вернулся за кулисы, Винс пожал мне руку, обнял меня и сказал:
— Ты крутой ублюдок — спасибо за отличный матч.
Я просто вышел и сделал то, за что мне платят, как можно лучше, и я дал фанатам то, чего они хотели. Я никогда не остановлю матч из-за кровотечения!
Они отвели меня в кабинет врача и наложили на спину 25 швов! При этом я чувствовал себя хорошо. Я был просто счастлив, что матч удался. В течение следующих нескольких дней, когда адреналин сошел, стало немного больнее, но все равно не так уж и плохо. Было больно прикасаться, и я не мог лежать на спине, но в остальном это было похоже на обычный порез. Самое раздражающее в этом то, что рана была в таком месте, где что бы я не делал она постоянно давала о себе знать. Все, что я делал, отдавалось болью. Это повлияло на то, как я сидел, как я тренировался. Мне пришлось взять двухнедельный перерыв в тренировках, чтобы дать ране зажить. Это раздражало сильнее всего.
Роб был очень благодарен после матча, как и всегда. Он благодарен, когда вы работаете с ним. Это может быть редкостью в этом бизнесе. Мы стали действительно хорошими друзьями, потому что мы так много работали вместе, поэтому я хотел сделать для него все возможное, выложиться на 100 процентов и действительно помочь ему пережить это как можно лучше. Мне было жаль его, когда он упустил свой большой шанс в начале того года, но это его вина. Я ненавидел за это WWE они решили сменить направление и не стали возвращать его на вершину, когда он вернулся. Он выходил каждый вечер и делал то, что должен был делать. Он нравился фанатам, они покупали билеты, чтобы увидеть его, они покупали его товары, и он проводил хорошие матчи. Меня бесило, что они видели в нем обузу и не хотели рисковать, и при этом защищали такого парня, как Рэнди Ортон, который тогда был намного хуже, чем Роб когда-либо был. Это просто показывает, что если вы приносите компании кучу денег, они изменят правила для вас. Если вы не приносите им денег — а часто это происходит потому, что они не поставили вас в положение, в котором вы можете им зарабатывать деньги — они будут относиться к вам как к расходному материалу и избавятся от вас при первых признаках неприятностей. Двойные стандарты.
После того матча с Робом я, вероятно, был в самом лучшем положении в ростере за последние пять лет. Это был отличный шанс для того чтобы они извлекли из этого выгоду и поставили меня в положение, в котором я мог бы зарабатывать для них деньги. Я был ветераном, я знал, что делаю на ринге, я мог сделать приличное промо, у меня был авторитет у фанатов, и я доказал без тени сомнения, что я предан компании. В тот момент им не хватало хороших хилов, поэтому для меня было логично, что они будут использовать меня в качестве топ хила в ECW. Биг Шоу был чемпионом и главным хилом, но он всегда жаловался, потому что был в ужасной физической форме. Когда ему пришлось взять перерыв, других хилов не осталось.
Мне казалось, что я наконец-то получу пуш, и что они сделали? Поскольку фанаты приветствовали меня в конце моего матча с Робом, офис решил устроить мне фейс-тёрн. Я думал, что это глупо. Они предположили, что зрители захотят поддержать меня только потому, что эта толпа проявила ко мне уважение за то, что я довел до конца матч с таким сильным кровотечением. Но есть разница между тем, как аудитория проявляет уважение к рестлеру, который получил травму, и фанатами, готовыми принять меня как постоянного хорошего парня. Превращение меня в фейса было ошибкой, которую они осознали лишь несколько недель спустя. Они опять сделали меня хилом, что тоже было ошибкой: еси вы так часто совершает тёрны, зритель теряет интерес. Инициатива, которая у меня была после матча с Робом, исчезла. Возможность была упущена.
Большой план ECW после того, как Роб был отстранён, состоял в том, чтобы перевести на бренд Бобби Лэшли и сделать его главной звездой. Но рестлеру для того, чтобы стать значимы фейсом, ему нужен был хороший хил для работы. Кто-то, кто знал, как работать с его ограничениями — а их было много, потому что он был сильно неопытным, — кто-то, кто мог бы научить его и заставить это выглядеть правдоподобно. Я оглядел всю раздевалку и знал, что никто не подходит на эту позицию лучше меня. Проблема была в том, что я так сильно потерял импульс после того глупого фейстёрна, что они не чувствовали, что я справлюсь в этой роли. Это была их собственная чертова вина, что они превратили меня в фейса!
Вместо того, чтобы использовать меня в качестве топ-хила, они выбрали Теста. У него была хорошая внешность, и его промо были в порядке, но он мог быть лучше. Люди говорят, что я был жёстким на ринге; но я был ничто по сравнению с Тестом. Он был груб. У меня не было с ним проблем, но я думаю, что на том мест должен был быть я.
Тем не менее, они достаточно хорошо обо мне думали, чтобы использовать меня в одном из своих главных событий, хотя изначально меня не рекламировали для этого. Мы собирались на первое официальное — и в конечном итоге единственное — PPV ECW December to Dismember, которое оказалось ужасным. Большинство парней в ECW на тот момент были рестлерами из мидкарда, которые проигрывали на RAW и Smackdown, но были в ECW они были топ-звездами. Конечно, никто из фанатов не купился на это. Для главного события они использовали эту штуку под названием Elimination Chamber. Огромная закрытая клетка окружала ринг: внутри было четыре камеры, в каждом из которых был заперт рестлер. Всего в матче участвовало шесть рестлеров: двое стартовали на ринге, и каждые пять минут открывалась одна из камер, чтобы выпустить нового рестлера в матч. Вы могли быть выбиты в любой момент. Поскольку это должно было быть хардкорным рестлингом, они назвали это Extreme Elimination Chamber и добавили в каждую камеру оружие. У одного парня был лом, у другого — бейсбольная бита с колючей проволокой и так далее.
Когда я приехал на арену, меня сразу же отзвали в сторону и сказали, что Сабу провалил тест на наркотики. По этой причине его снимают с матча, а заменой буду я. Меня это вполне устраивало.
Я был одним из двух рестлеров, которые начали матч, и работал с Робом. Несмотря на то, что это был для нас новый вид матча, мы чувствовали себя настолько комфортно друг с другом, что просто принимали решения на лету. Мы знали, что делать. Мне понравился этот матч, но это было, вероятно, самое болезненное, что я когда-либо делал в своей карьере, потому что эта клетка была из стали. Она вообще не прогибалась. Мы с Робом сделали несколько приёмов, используя камеру, и я пару раз упал на стальной пол. Все бампы были болезненные, мягко говоря. Я оставался в матче довольно долго, что было сюрпризом, учитывая, что меня не рекламировали. Мне понравилось работать над матчем, и я думал, что все получилось довольно хорошо. Я выжал максимум из ситуации и получил хорошее экранное время. Тем не менее я получил за матч на PPV только тысячу долларов, это было ужасно. Другие участники матча, вероятно, получили больше, потому что их рекламировали, а меня поставили в последнюю минуту, но даже так, это все равно ужасно. Тем не менее, я не жаловался. Биг Шоу тогда много жаловался вообще на всех. Он был за кулисами в тот вечер, ныл о том, что ему придется бороться. Он был несчастен, потому что был совсем не в форме, но винить он мог только себя. Он любил чизбургеры и сигареты. Иногда это трудно, но вы все равно можете питаться правильно в дороге — это то, что вы обязаны делать, а все, что делал Биг Шоу, было кучей оправданий. В том матче он проиграл титул ECW Лэшли, после чего взял год перерыва, чтобы прийти в форму. Когда он вернулся, он был поджарым и выглядел великолепно, но постепенно он снова набрал много лишнего веса. Обидно было его видеть таким.
Дело в том, что Пол — Биг Шоу — действительно отличный парень, и я всегда думал, что он хороший рестлер для бигмена. С ним легко работать. WWE не использовали его так, как следовало бы. Когда он только пришел, они в первый же месяц заставили его проиграть Стиву Остину. При этом Стив как персонаж уже состоялся, так что для него это не имело значения. Они должны были показать сильного Биг Шоу зрителям WWE, чтобы он мог зарабатывать деньги в дальнейшем. Затем они начали постоянно проводить тёрны из хилла на фейса, заставляя его терять доверие у фанатов. Они просто не могли понять, как правильно его использовать, так что я не могу винить его за то, что он злился. Хотя он всегда был добр ко мне. Иногда мы путешествовали вместе, и он был легок в общении. Он не хотел тренироваться, но для меня это не было проблемой; я просто брал машину и делал свое дело. Как и Сид, он никогда не позволял мне платить за что-либо — он настаивал на том, чтобы заплатить за машину, за бензин… если он хотел остановиться в определенном отеле, и я говорил: «Это не по моему карману», он быстро отвечал: «Не беспокойся об этом — я заплачу». Он просто очень любезный парень, что делает еще более прискорбным то, что Хантер все время высмеивал его за спиной. Это было смешно и грустно, потому что Полу нравился Хантер, и он равнялся на него.
А еще в Elimination Chamber, а затем на ТВ-шоу ECW мне довелось поработать с СМ Панком. Я считал его хорошим рестлером, и он всегда был вежлив со мной. Он всегда говорил, что рад за меня, когда руководство начинало меня использовать. Он мне всегда нравился. Во время его непобедимой серии они сделали меня первым рестлером в WWE, который победил его в одиночном матче. Но офис не придал этому значения, поэтому это ни как не повлияло на меня или Панка. После этого его статус немного пошатнулся, но с тех пор он стал одним из лучших рестлеров в бизнесе. Он был самым горячим рестлером летом 2011 года, но затем Хантер наложил на него свои руки, и все. У них был матч, и Хантер победил. Хантеру эта победа была не нужна. Панк должен был побеждать Хантера, но он проиграл, так что этот матч ничего не дал Панку?
Через несколько лет после того, как я ушел из WWE, Панк упомянул мое имя в промо на RAW, сказав, что у него был матч со мной, и я ударил его так сильно, что у него случилось помутнение в глазах. Понятия не имею, почему он упомянул меня в этом промо, но сомневаюсь, что он имел в виду что-то негативное или жалобу. Я даже не могу вспомнить матч, о котором он говорил, потому что я работал с ним так много раз. Ты получаешь все эти мелкие травмы, тебя бьют здесь и там, и все это смешивается. Это не было односторонним избиением — Панк несколько раз пнул меня в лицо и несколько раз чуть не проломил мне череп своим завершающим ударом, но это просто часть рестлинга. Ты не жалуешься на то, что получил травму или что кто-то ударил тебя слишком сильно. Если ты это делаешь, ты не в том месте. Панк никогда не жаловался, что я слишком жестко с ним работаю, и я не помню, чтобы он обращался за медицинской помощью после любого из наших матчей, так что все не могло быть так уж плохо. Если он действительно был так зол на это, он попытался бы похоронить меня в этом промо, сказав что-то более негативное обо мне. Я был рад услышать, что он поднял наш матч — у нас были некоторые хорошие матчи. Может быть, он скучает по мне, скучает по физическому насилию…
После того, как я закончил работать с Панком, руководство сказало мне, что я буду работать с Лэшли, который теперь был чемпионом. Они пытались использовать Теста против него, и это не сработало. Их матчи были ужасными, поэтому они решили все-таки дать мне шанс и сказали, что я выиграю пояс ECW. Я был рад это услышать и подумал, что у нас могут быть хорошие, жесткие матчи. Мне нравился Бобби, и мне нравилось работать с ним — он был зеленым, конечно, но он хорошо слушал и быстро учился. Дорожные агенты всегда говорили мне, насколько, по их мнению, он улучшился, работая со мной. Я подумал: черт возьми, если ты так впечатлен, используй меня как следует в приличной программе!
В этот момент я испытывал некоторую боль, потому что мой локоть снова был травмирован. Из-за предыдущих травм, у меня произошло защемление локтевого нерва, которое так сильно влиял на мою руку, что она начала атрофироваться. Я запланировал операцию, чтобы позаботиться об этом, но отменил ее, когда пришел Винс Макмэн и сказал, что у него большие планы на меня.
Компания готовилась к WrestleMania и собиралась провести матч с Винсом и Дональдом Трампом, каждый из которых выбирал себе рестлера, а тот парень, чей рестлер проигрывал, должен был побриться на лысо. Это должно было стать действительно важным событием, широко разрекламированным как один из главных матчей на шоу. Винс отвел меня в сторону и сказал, что в матче будут участвовать Бобби, представляющим Трампа, и я, представляющим его. Он сказал, что будет очень признателен, если я отложу операцию до окончания WrestleMania, чтобы я мог поработать в этом матче. Я сказал, что без проблем — черт, мне готовили главный матч на WrestleMania! Конечно, я потерплю еще немного!
Затем, ближе к Мании, у меня был матч в клетке с Бобби на ТВ-шоу ECW, в котором он должен был победить меня менее чем за пять минут, иначе он потеряет титул — и он должен был победить. Я считал это не очень удачным решением: ведь незадолго до большого матча на крупном PPV он одержал бы очень быструю победу, и это всем давало понять, что у меня нет никаких шансов. Но вскоре я понял, что все изменилось. Во время того матча у ринга оказался Умага, и после того, как Бобби победил меня, он сделал разбег, прыгнув на стену клетки. Он выбил ее и вместе с ней приземлился на Умагу. И в тот момент я понял, что на меня больше не рассчитывают. Мой букинг получил Умага. У них даже не хватило приличия заранее сказать мне о том что планы изменились. Я не был зол, просто разочарован. Учитывая, сколько раз они ничего не делали со мной раньше, я, вероятно, не должен был удивляться. Я понятия не имею, почему они в итоге выбрали Умагу. Думаю, они просто подумали, что это будет лучше для программы.
Когда я увидел Винса после матча в клетке, я спросил его, что случилось. Он сказал, что все изменилось, но он пообещал мне, что у меня будет матч на WrestleMania. Я сказал:
— Если я буду участвовать в шоу, тогда все в порядке.
Угадаете, чем все кончилось?
Я приехал в Детройт на WrestleMania, и моего имени не было в карде. Я не участвовал ни в одном из матчей. Там был еще один матч ECW, командный матч из восьми человек. Одна из команд состояла из четырех новых парней, которые в сумме проработали в WWE намного меньше, чем я, но которые получили место на PPV. Я был чертовски зол, и руководство тоже это знало. Они знали, что поступили со мной неправильно, но Винс так и не извинился.
Это был переломный момент. Мне было так больно. Я был предан компании за ту усердною работу из ночь в ночь. Я работал через боль, я делал все, что мог, чтобы восходящие звезды выглядели хорошо, а потом мои надежды росли и рушились. Это было такое разочарование. После всех лет упорной работы, потому что скоро могло наступить мое время, я понял, что этого просто никогда не произойдет для меня. На следующий день на ТВ я пошел к Дасти Роудсу и сказал ему, что если сценаристы не имеют на меня планов, то я отправляюсь лечить локоть. В итоге я не то что не получил титул, так еще и был вычеркнут из сюжетов. На это завершилась моя работа в ECW. Еще одна упущенная возможность.
А знаете, что сделало ситуацию еще более разочаровывающей? Бобби не выдержал. Он ушел! Они потратили столько времени и денег на его маркетинг и создание его как одного из будущих больших парней, а он их бросил. Он мог бы стать чемпионом мира на одном из двух главных шоу, но, как Батиста и Голдберг, он никогда не был фанатом рестлинга. Он не любил этот бизнес, он был просто большим, сильным парнем, который сказал: «Я хотел бы попробовать это», а затем ему дали пуш из-за его внешности. Так что Лэшли пришел, проработал в компании пару лет, в него вложили много денег, он попал в главное событие на WrestleMania, а потом развернулся и сказал: «Это не для меня». Между тем, я усердно работал и оставался верным компании в течение 13 лет. Я думаю, мое разочарование оправданно.
Если рассматривать все это в перспективе, то рестлеры, которых они продвигали вместо меня в первой половине 2007 года, были Лэшли, Тест и Умага. Лэшли ушел, потому что ему было все равно на рестлинг. Тест и Умага умерли от передозировки наркотиков в 2009 году.
Я вылечил локоть, вернулся к тренировкам и сказал WWE, что готов вернуться, но мне уже было все равно. Если бы у меня был перерыв, здорово — я уже не на что не надеялся.
Часть 15. Путешествие по правильным причинам
Путешествие всегда было большой головной болью. Конечно, я успел увидеть кучу стран, но большое количество переездов было утомительным. Несмотря на долгий перелет, мне нравилась Австралия, когда мы туда приезжали. Погода там замечательная, страна красивая, и она такая чистая, с такими приятными людьми. Однажды у нас у всех был выходной, и нам нечего было делать. Хантер организовал автобус, чтобы мы два часа провели в зоопарке Стива Ирвина. Он оплатил проезд и входные билеты в зоопарк из своего кармана. Я большой любитель животных, поэтому мне это очень понравилось. Мы все предлагали еду кенгуру. Я присел, чтобы покормить кенгуру, и этот кенгуру понюхал еду, затем наклонился ко мне и уткнулся своей пастью в моё лицо. Кен Кеннеди тогда фотографировал и случайно сделал снимок именно в этот момент, так что выглядело так, будто я целую кенгуру! Это был веселый день, хотя и шел дождь. Хотите верьте, хотите нет, но Хантер купил нам всем плащи. Все это было мило с его стороны. Он странный парень — я никогда не мог его понять.
Монреаль — полная противоположность Австралии. Там полно грубых людей. Несколько раз, когда я останавливался, чтобы спросить дорогу, на меня просто странно смотрели и уходили. Мне никогда не нравилось ездить в Канаду. Хотя были и те, кому нравилось. На таможне всегда было так много хлопот. В другие страны мы въезжали без проблем, но попасть в Канаду — это было целым квестом. Это занимало целую вечность; это была пытка. Каждый раз, когда мы там работали, нам платили в канадских долларах, поэтому, когда обменный курс был плохим, мы теряли деньги. Поверьте, видеть Канаду в расписании было настоящей мукой. Я на самом деле предпочел бы отправиться в Ирак.
WWE начали устраивать шоу для военных в начале 2000-х, и эти шоу всегда ждали с нетерпением. Тогда нам сказали, что участие будет добровольным, и никого не заставят идти. Правда, когда Роб Ван Дам отказался от участия, его мягко говоря раскритиковали. Винс был чертовски зол. Я не знаю, почему он сказал нам, что это добровольно, если он собирался разозлиться на кого-то за то, что он отказался. Я думал, что это неправильно. Я не знаю, почему Роб не хотел лететь; это его дело. Я был более чем счастлив пойти добровольцем. Каждый раз, когда мы прилетали, я задавался вопросом, может ли Линда, моя школьная любовь, быть где-то среди зрителей — и если да, узнает ли она меня?
Я никогда не чувствовал себя там в опасности; о нас хорошо заботились. Нам пришлось выключить все огни в самолете, когда мы приземлялись, чтобы нас не обнаружили. Нам пришлось надеть военные каски и бронежилеты в качестве меры предосторожности, чтобы убедиться, что мы в безопасности. Во время одной из поездок всех борцов разместили в одном из многочисленных дворцов Саддама — и боже мой, насколько он был роскошным.
Там были великолепные рестлинг шоу; солдатам действительно все очень нравилось. Когда в конце одного тура нам вручили памятные плашки и медали, генерал сказал нам, что из всех представлений, призванных поднять боевой дух, военные хотели увидеть нас больше всего на свете. Больше, чем чирлидеров Dallas Cowboys, больше, чем любого кантри-певца — прежде всего, они хотели увидеть WWE. Это был отличный опыт. Эти люди рискуют своими жизнями ради нашей свободы, так что поехать туда и устроить им отличное шоу — это меньшее, что мы можем сделать.
Мне также нравилось делать то, что касается Make-A-Wish и Специальной Олимпиады. Что бы вы ни говорили о WWE, они делают все возможное, чтобы дать этим детям повод для улыбок. Прохождение всей этой политики в раздевалке и бесконечных поездок стоило того, чтобы увидеть выражение лиц этих детей, когда они нас увидели. Это занятие вытеснило все остальное, что я делал. Это был определенно приятный опыт.
